Orientalistica
Статьи
«Выдающийся лама Запада учил…» – М. Паллис и его трактат, предостерегающий Тибет о последствиях Кали-юги
DOI | https://doi.org/10.31696/2618-7043-2022-5-5-1170-1186 |
Авторы | |
Журнал | |
Раздел | ФИЛОСОФИЯ ВОСТОКА. Философская антропология, философия культуры. Исторические |
Страницы | 1170 - 1186 |
Аннотация |
Кризис тибетской государственности во второй половине 1940-х – начале 1950-х гг., сопровождавшийся ослаблением ограничений для иностранцев на доступ в страну, и очередной виток роста интереса к тибетской культуре в целом позволили многим европейским исследователям и путешественникам достигнуть Тибета и иных труднодоступных мест индо-тибетского пограничья. Результатами экспедиций стал не только рост числа научных публикаций о Тибете, определивших основные направления в современной буддологии и тибетологии, но также увеличение числа литературных и художественных произведений, сформировавших «образ Тибета» в глазах носителей культуры Запада. Трактат, подготовленный и написанный британским исследователем Тибета и Гималаев М. Паллисом (1895–1989) – предмет рассмотрения и анализа настоящей статьи – занимает в тибетологии особое место, поскольку это текст не только о Тибете, но и для Тибета. Книга опубликована на тибетском языке в форме развёрнутого комментария к политическому завещанию Далай-ламы XIII (1876–1933), а его читателями, прежде всего, предполагались именно тибетцы. Вместе с тем, в тексте можно проследить пересечение идей европейской философии традиционализма и индо-буддийских представлений о Кали-юге, а появление трактата должно расцениваться как результат разнообразных транскультурных коммуникаций между носителями тибетской культуры и представителями западной философской мысли в середине ХХ столетия. |
|
|
Скачать PDF Скачать JATS | |
Статья: |
Калимпонг, Марко Паллис и его тибетский трактат21 января 1951 г. на страницах гималайской газеты “The Himalayan Times”1, издаваемой в Калимпонге (Индия), появилась небольшая заметка с опровержением ранее опубликованной информации. В ней говорилось: «Что касается процитированного в нашем XVIII номере заявления из американского журнала о недавно опубликованной книге г-на Марко Паллиса на тибетском языке, посвященной нападкам на миссионеров и на философскую школу тхеравада, то позднее нам стало известно, что эта информация была ошибочной» [1, р. 4]. Ошибочной была информация о нападках на миссионеров и последователей тхеравады, но вовсе сообщение о публикации Паллисом книги на тибетском языке. Марко Паллис (1895–1989) – уроженец Ливерпуля, исследователь гималайского региона, коллекционер, альпинист и музыкант, оставшийся жить в Калимпонге после проеданного в 1947 г. путешествия по Тибету – действительно, настолько хорошо знал тибетский язык, что подготовил и опубликовал на нем книгу. Кроме того, он был практикующим буддистом, имел тибетское имя Тубден Тендзин (тиб. thub bsdan bstan ‘dzin) и разделял взгляды известного французского философа Рене Генона (1886– 1951), положившего начало философии традиционализма. Побудительными мотивами написания книги стали для Паллиса его обеспокоенность событиями в Тибете в середине ХХ в., желание помочь сохранению традиционных буддийских ценностей и самой тибетской цивилизации в ее противостоянии китайской военно-политической и идеологической экспансии2. Издание вышло в свет осенью 1950 г., напечатано в типографии “The Tibet Mirror Press”, которую возглавлял общественный деятель и литератор Дордже Тарчин, тиб. Rdo rje Mthar phyin (1890–1976). Тарчин был издателем самой известной в пределах Тибета и Гималаев газеты “The Tibet Mirror” (полное название – «Зеркало новостей из разных стран», тиб. yul phyogs so so’i gsar ‘gyur me long), выходившей в Калимпонге с 1925 по 1963 г. Активная общественная деятельность Д. Тарчина позволила ему не только наладить обширные связи в среде аристократических семей и образованного класса тибетцев, но и установить контакты со многими тибетологами, путешественниками и экспатриантами, проживающими в гималайском пограничье, в том числе, с семьей Рерихов. Этому, безусловно, способствовала и сама атмосфера Калимпонга: к середине 1950-х гг. ХХ в. город стал торговой площадкой и убежищем для тибетцев и других гималайских народностей, а также центром литературной, культурной и политической жизни Восточных Гималаев. Из типографии Тарчина, где печаталась газета “The Tibet Mirror”, выходила также разнообразная полиграфическая продукция, затрагивающая широкий спектр социально-политических и религиозных вопросов гималайского региона, в том числе публикации антикоммунистического и антикитайского характера. Трактат М. Паллиса опубликован под следующим названием: 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. В заключении Колофон трактата М. Паллиса содержит сведения о месте публикации и издательстве – Калимпонг (Индия), издательство “The Tibet Mirror Press”. Имя автора в колофоне отсутствует, но совокупность источников, в которых упоминается трактат, а также рассказ самого Паллиса о работе над тибетским текстом в статье «Рене Генон и буддизм» (René Guénon et le Bouddhisme), которая будет рассмотрена далее, в целом не оставляет вопросов об авторстве. Тираж ксилографа неизвестен, но на сегодняшний день удалось обнаружить идентичные экземпляры (разной степени сохранности) в библиотеке Колумбийского университета (архив Д. Тарчина)11, а также в каталоге тибетской коллекции американского бизнесмена и филантропа сэра А. Честера Битти (1875–1968), составленном для него тибетологом Д. Снелгроувом в 1969 г.12. М. Вибек, упоминая исследуемый текст, говорит о наличии трактата в библиотеке Института тибетологии Намгьял (Ганкток, Индия)13. Один из экземпляров находится в Музее Востока в архиве Музея Рерихов14 и до настоящего времени не был атрибутирован. Зная дату публикации ксилографа, справедливо полагать, что он был подарен или передан непосредственно Ю.Н. Рериху, также проживавшему в Калимпонге в начале 50-х гг. ХХ в.15. Ряд приемов в книге Паллиса выдает принадлежность автора западной культуре: прямое цитирование, которое никогда не использовалось в тибетских текстах; изложение и структурирование отдельных фрагментов текста по пунктам и частям. Ряд страниц содержит высказывания Далай-ламы XIII (стр. 4, 208) или отсылки к его словам. В начале некоторых цитат традиционно используется префикс 1. Сам М. Паллис упоминает о своей работе над книгой в мемориальной статье 1951 г. «Рене Генон и буддизм», где он указывает, во-первых, что текст писался с конца 1947 г. по осень 1950 г., и, во-вторых, обосновывает выбор литературной формы комментария к завещанию Далай-ламы XIII желанием обеспечить книге непререкаемый авторитет [6, p. 310]. Форму комментария обусловило то, что завещание Далай-ламы XIII содержало пророческие наставления тибетцам, которые во многом воплотились в реальность в 50‑х гг. ХХ в. В нем, помимо автобиографических заметок и характеристики положения Тибета в его отношениях с внешним миром, речь шла об ухудшающейся политической ситуации, об угрозах коммунистической идеологии Китая для тибетской духовной культуры. Польский тибетолог Анна Козик, исследовавшая в своей статье [7, р. 75–88] несколько существующих вариантов завещания Далай-ламы XIII, начиная с наиболее известного английского перевода Чарльза Белла (1946 г.), обращает внимание на некоторые расхождения в переводах. Говоря об Эпохе упадка, Далай-лама XIII, по переводу Чарльза Белла, в качестве худшего примера деградации указывает на деятельность коммунистов: «Кроме того, настоящее время – это время Пяти видов деградации во всех странах. В своём худшем проявлении – это деятельность красных [т. е. коммунистов]» [8, p. 227]. В другом варианте перевода, выполненном А. Козик по тибетскому тексту Нгаванга Тондупа (тиб. narkyid ngawang dondup, 1931–2017), представляющему собой краткую биографию Далай-ламы XIII, негативная оценка коммунистической идеологии несколько смягчена: «Кроме того, в настоящее время со всех сторон естественным образом развиваются пять форм упадка, и среди них особенно выделяется красная идеология» [9]. Как можно убедиться, в обеих версиях завещания Далай-лама XIII лишь вскользь упоминает о 2. Основная задача М. Паллиса при написании трактата заключалась в том, чтобы укрепить традиционный дух тибетцев, познакомив их с философией традиционализма. Ревнитель и поборник тибетской традиции, обеспокоенный судьбой Тибета, Паллис вдохновлялся возможностью напомнить тибетцам об истинном характере современности, представив ее оценку известным западным философом-традиционалистом, созвучную той, что дал один из великих учителей Тибета. Для этого, как указывает Паллис, было бы недостаточно буквального перевода трудов Р. Генона, поскольку особая «индивидуальность тибетцев вкупе с их ментальными привычками настолько отличается от наших собственных, что потребовалась обширная адаптация в плане выражения, примеров и даже формы работы» [6, p. 312]. Функцию адаптации выполняют в трактате традиционная форма текста, язык, отсылка к завещанию Далай-ламы XIII, дополненному цитатами из буддийских писаний (например, Возвращаясь к главной теме трактата британского исследователя, поясним, какой смысл он вкладывал в термин «Эпоха вырождения» или «Эпоха упадка», и отличался ли этот смысл от того, который подразумевали тибетские буддисты. Кали-юга и Эпоха упадка – особенности толкованияДействительно, в рамках традиции тибетского буддизма существует представление как о Кали-юге 1. Вырождение времени 2. Вырождение разумных существ19 3. Сокращение продолжительности жизни 4. Вырождение действий / воззрений 5. Вырождение клеш20 или омрачений При этом, несмотря на лексические и смысловые аналогии с индуизмом, следует особо обратить внимание на то, что собственные эсхатологические концепции тибетского буддизма и эсхатологические концепции, заимствованные из традиции индуизма, различаются. На это указывала, в частности, буддолог Джен Натье: «Говоря о тибетском случае, важно сначала напомнить, что буддийская традиция, полученная тибетцами из Индии, не имела какой-либо четкой периодизации Эпохи упадка. Хотя индийские буддисты в конечном итоге переняли термин «Кали-юга» у своих индуистских коллег, теория четырехчастного деления Махаюги возникает в буддийской литературе лишь эпизодически и никогда не становилась центральным организующим принципом в буддийском мышлении. Более того, хотя буддисты разделяли с индуистами (и с индийскими мыслителями в целом) базовую концепцию состояния упадка, они никогда не связывали течение времени упадка и исчезновение Дхармы21 с астрономическими числами, определяющими продолжительность эпохи Калиюги в индуистской литературе. Тем самым разительный контраст между масштабностью индуистских концепций времени и относительно краткими цифрами продолжительности существования учения Будды (от пятисот до пяти тысяч лет в индийских источниках) указывает на важное различие в перспективе: в то время как индуистская мифология Эпохи упадка имеет поистине космические масштабы – то есть описывает деградацию Вселенной в целом, – в соответствующих буддийских источниках основное внимание уделяется гораздо более краткому периоду. Здесь «упадок Дхармы» относится не к вырождению Вселенной как таковой, а в первую очередь к угасанию и окончательному исчезновению учения, полученного от конкретного исторического лица. Таким образом, общей теорией упадка Дхармы не служит ни надлежащий буддийский аналог индуистской системы четырех юг, ни даже трехпериодная временная схема22, принятая на Востоке Азии, ни макрокосмическая система "колеблющейся вселенной", представленная в Абхидхармакоше» [11]. Однако М. Паллис в своем трактате, исходя из политического завещания Далай-ламы XIII, передающего именно буддийскую позицию (где речь идет о деградации буддийского учения), склоняется к сопоставлению Эпохи упадка с характеристиками Кали-юги в трудах Рене Генона. Паллис указывает, что источником названных характеристик ему послужили книги Р. Генона «Кризис современного мира» (“La crise du monde moderne”) и «Царство количества и знамения времен» (“Le règne de la quantité et les signes des temps”), которые большинство традиционалистов считают основополагающими, поскольку в них автор подробно раскрыл метафизические основания кризиса современности, обусловленного вступлением в Кали-югу. Эти тексты написаны Геноном под влиянием именно индуисткой эсхатологической концепции Кали-юги, где преобладает нисходящий принцип угасания Вселенной. В частности, Генон указывает: «Индуистская доктрина учит, что человеческий цикл, называемый Манвантарой23, делится на четыре периода, в течение которых духовность первого порядка постепенно все более и более затемняется. Эти периоды древние традиции Запада называли Золотым, Серебряным, Бронзовым и Железным веками» [12, с. 76]. Исследователь биографии Генона Л. Мероз обращает внимание, что Генон использовал для своей «теологии истории» систему великих космических циклов или Манвантару (Manvantara), которая в Индии обозначает период, охватывающий все развитие человечества и движущийся вниз как падение и постепенное, но все более стремительное вырождение [13, с. 57]. Подобное толкование подхватили и другие мыслители, разделяющие традиционалистские представления. Например, Ю. Эвола, схожим образом рассуждая о Рагнарёке24, указывал: «” Эпоха Волка” – более или менее аналог “Железного века” в классической традиции и “темного века”, Кали-юги, в индоарийской традиции» [14, p. 79]. Схожее описание Кали-юги можно обнаружить и в других работах М. Паллиса, опубликованных на английском языке уже по его возвращении в Великобританию. Так, в сборнике эссе «Буддийский спектр. Содействие буддийско-христианскому диалогу» он, так же, как и в рассматриваемом трактате, представляет некое интегральное видение Кали-юги: «В итоге нам остается лишь обратиться к идее неизбежного сдвига космического равновесия, как гораздо более правдоподобного объяснения сложившейся ситуации. Разгар Кали-юги или Железного века (если использовать римский эквивалент индийского термина) – это самое исчерпывающее объяснение, которое можно получить, приняв концепцию циклического времени» [15, с. 196]. Таким образом, приведенные цитаты позволяют заключить, что многие философы традиционалистской школы имели, с одной стороны, достаточно схожее, а с другой – отчасти редукционистское представление о Кали-юге, скорее в индуистском толковании, как ее изначально понял и воспринял основоположник философии традиционализма Р. Генон – как о последней эпохе масштабной космологической драмы – Махаюги, неумолимо движущейся все ниже из века в век, из Золотого в Железный. Именно с индуистскими представлениями о Кали-юге европейские философы и востоковеды познакомились ранее, в то время как тибетские источники и особенности интерпретации в них эсхатологических представлений, скорее всего, им были неизвестны, а возможно, и не приняты во внимание (как и сама полемика и взаимовлияние между буддийскими и индуистскими концепциями). Ряд недавних исследований различных тибетских текстов [11], введенных в научный оборот, позволяет говорить, что в буддийской эсхатологической традиции Тибета исторически сосуществовало (и даже конкурировало в рамках схоластических представлений различных школ) несколько толкований и преданий – одни из них ведут преемственность от палийских сутт до «Абхидхармакоши» Васубандху, другие получили самостоятельное развитие и распространение в Тибете. Толкования первого рода связаны с представлением о том, что буддийская эсхатологическая система имеет более детализированный циклический характер, там чередуются фазы как возрождения, так и упадка или Антаракальпы (в каждой Кальпе насчитывается около 20 Антаракальп), а индуистская концепция, хотя в ней нет унифицированных представлений о различных единицах исчисления, как правило, имеет однонаправленный характер, по нисходящей. Кроме того, буддисты в первую очередь были сосредоточены не на исчислении момента катастрофического исчезновения мира и/или человеческого общества25, а на идее постепенного упадка и окончательного исчезновения самого буддизма, истончении Дхармы (учения Будды) через определенный период времени (около 500, 1000 или более лет после смерти Будды) – этот сценарий они неоднократно использовали и последовательно предсказывали [16]. Толкования второго рода имеют непосредственное отношение к тибетской традиции. Это в первую очередь концепция ранних и поздних юг, изложенная в учении Калачакры (то есть тот временной отрезок, в котором существует само учение Калачакры и учение Будды) и не совпадающая ни с одним из индуистских представлений о летоисчислении и цикличности времени. Тибетолог А. М. Стрелков обращает внимание, что в учении Калачакры продолжительность каждой из юг в концепции ранних юг не указана, а в концепции поздних юг представляется равной, в то время как в индуистской концепции наблюдается постоянное убывание от Крита-юге к Кали-юге [17, c. 18]. Не менее самобытной представляется идея о существовании Скрытых земель (тиб. sbas yul), которая появляется приблизительно в XIV в., в основном в традиции школы Ньингма. Многочисленные тибетские источники повествуют о способе достижения этих скрытых мест, дают руководства по правильному пути, а также наставления о том, как толковать пророчества. Ряд этих текстов, выполненных в форме диалога Трисонг Децена26 с Падмсамбхавой, повествует об «Эпохе упадка и исторических событиях, указывающих на наступление последних пятисот лет, когда придет время бежать из Тибета» [18]. Наступление Эпохи упадка характеризуется признаками-катаклизмами: наводнениями, землетрясениями, пожарами, голодом и религиозными гонениями, а также иностранным вторжением, отсутствием центральной власти в Тибете, хаосом и гражданской войной, что должно указать на время, когда придется покинуть Тибет и найти убежище в Скрытых землях. Как упоминает тибетолог З. Гелле: «Пророчество Падмасамбхавы, аналогично ранним индийским источникам, рассмотренным выше, выделяет иностранное вторжение как главный признак приближения конца света. Монголы и турки часто упоминаются как завоеватели, но эти предположительно исторические события покрыты такими наслоениями буддийской мифологии, что невозможно отделить предсказания и мифологию от исторического факта. В некотором смысле, это идеальное сочетание и заставляет пророчества работать, потому что позволяет легко идентифицировать их с событиями разных исторических периодов» [19]. Часть этих учений были включены в раннюю буддийскую космологию, а затем уже «…учение об Эпохе упадка нашло свою благодатную почву в Тибете, где… Скрытые земли рассматриваются как место, где может быть создано идеальное общество, как в Золотом веке Тибета, и люди могут снова жить в социально и политически стабильной обстановке и полной гармонии» [18]. ЗаключениеДаже такое предварительное ознакомление с трактатом М. Паллиса, отраженное в данной статье, позволяет сделать следующие выводы:
1. Еженедельная газета, выходившая с 1947 по 1963 г. Основателем и главным редактором газеты был Суреш Чандра Джайн (1911–1956). Газета распространялась по всему округу Дарджиллинга, и ее средний тираж составлял 1500 экземпляров. Основное содержание представляло собой региональные новости, обзоры событий и происшествий, а также различные научные статьи. 2. Более подробная биография М. Паллиса представлена во вступительной статье Д. А. Кораблина «Традиция и тибетский буддизм – лейтмотивы жизни и творчества М. Паллиса» (см.: [Паллис, 2022, с. 16]). 3. Перевод выполнен с издания: Snyigs maʾi dus dang de yi ʾjigs paʾi brda sprod dpe don bcas gsal bar bkral baʾi bstan bcos byams mgon myur ʾbod ma zis bya ba bzugs so. Kalimpong: Tibet Mirror Press; 1950. 260 p. (На тиб. яз.). 4. Поскольку тибетский текст отпечатан с двух сторон листа, всего получается 260 стр. В настоящей статье указываются именно номера страниц, а не листов. 5. В ксилографе опечатка, поскольку должно быть 6.В ксилографе опечатка, поскольку должно быть 7. Дословный перевод: «так было сказано», «несколько заключительных слов». 8. 9. Ригдзин Вангпо (1920–1985) родился в Лхасе, а затем многие годы провел в Калимпонге, давая уроки тибетского языка различным западным исследователям. При содействии Д. Тарчина у них сложились достаточно близкие отношения с М. Паллисом и, как обращает внимание тибетолог М. Вибек, Паллис также организовал поездку Р. Вангпо в Великобританию в Школу востоковедения и африканистики Лондонского университета (School of Oriental and African Studies University of London – SOAS). В Лондонском университете Р. Вангпо работал в качестве научного сотрудника с ноября 1948 по август 1949 г. и участвовал в подготовке аудиоматериалов по лхасскому диалекту. 10. Речь идет о трактате, который является предметом рассмотрения настоящей статьи. 11. Tibetan Studies Special Collections at Columbia University. C. V. Starr East Asian Library, Columbia University. 12. См.: [22, p. 23]. 13. Namgyal Institute of Tibetology. 14. Данный текст представлен в электронном каталоге архива Музея Рерихов (раздел: книги и тексты на восточных языках/399b/Печатный текст – возможно, буддистский). Музей Рерихов. (Филиал Государственного музея Востока). URL:https://roerichsmuseum.website.yandexcloud.net/RD/RD-399b.pdf (accessed: 20.06.2022). 15. О знакомстве и контактах Ю. Н. Рериха с Д. Тарчином и М. Паллисом см.: [21, с. 194–203]. 16. Имя-эпитет Далай-ламы XIII (тиб. bcu gsum pa chen po’i). 17. 18. Разъяснение практики Хеваджра-тантры – одного из наиболее авторитетных текстов буддизма Ваджраяны. 19. 20. 21. В данном случае подразумевается учение Будды. 22. Речь идет о доктрине Трех эпох – трех Эпох Дхармы. Будддолог Дж. Натье в своих работах делает акцент на последнюю, третью Эпоху упадка Дхармы, отмечая ее китайское происхождение и отсутствие аналогий в индийской эсхатологии. 23. По всей видимости, в цитируемом тексте Р. Генон называл Манвантарой то, что принято считать Махаюгой. В самом индуизме Махаюга и Манвантара представляют собой различные единицы измерения «дня Брахмы» – первой половины Кальпы, имеют разную этимологию и не совпадают по продолжительности. 24. В скандинавской и германской мифологии эпоха гибели мира и богов. 25. В. Эльшингер подразумевает апокалиптические события, происходящие в рамках одного из периодов в соответствии с индуистским летоисчислением, а не об исчезновении мира как такового. 26. Тибетский царь, сыгравший ключевую роль в распространении буддизма в Тибете в VIII в. 27. Вечная философия (Philosophia perennis). 28. Подобную обеспокоенность можно обнаружить в работах и дневниках тибетологов Дж. Туччи и Принца Петра Греческого и Датского cм.: [20, с. 21]. |
Список литературы: |
|
Благодарности: | Автор благодарит Наталию Алексеевну Канаеву (Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», https:// orcid.org/0000-0001-7987-8163) за помощь при подготовке статьи. |
Для цитирования: | Кораблин Д.А. «Выдающийся лама Запада учил…» – М. Паллис и его трактат, предостерегающий Тибет о последствиях Кали-юги. Ориенталистика. 2022; т. 5, 5: 1170-1186 |